– Дружочек, у меня сегодня свидание с ним, вечером, поздно.
– Отлично! Рада! Ты смогла!
– Да, да, люблю тебя.
– Будь осторожнее… мало ли.
– Хорошо, буду.
– Если что, пиши.
Надо успокоиться, а то так никуда не соберусь. Дыши, дыши, дыши. Без паники, без паники.
Выхожу из ванной голая, обернув полотенцем волосы. Смотрю на себя в коридорное зеркало. Отлично, сбросила лишнее, фигура выглядит подтянутой. Изящество. В женщине главное изящество и грация. Приподнимаюсь на цыпочки, поворачиваюсь в одну сторону, в другую, трогаю себя за ягодицы, приподнимаю их. Перекидываю волосы вместе с полотенцем вперёд вниз, обсушиваю полотенцем, пою под нос «мы настроены на победу, мы настроены на успех». Кто знает, может, действительно, он моя судьба. Важно помнить об уроках прошлых отношений, скорректировать своё поведение с ним. Наблюдение, милая, наблюдение. Он взрослый мужчина с опытом. Максимум искренности. Да, это облегчает жизнь. Хорошо, когда именно так. Энергия пойдёт на созидание. Мой шанс раскрыться. Ты рано делаешь выводы и прогнозы. Рассмотри его. На данном этапе и вообще он интересует меня как человек, личность, мужчина и самец. Советчики давно отправлены в отставку. Сама по себе со своим чутьём, мозгами, знаниями. Чего от него хочу? Смотрю задумчиво на себя в зеркало, поджав губы, продолжая подсушивать волосы. Чего хочу? Понять тот он или не тот. Мой он мужчина или не мой в парадигме живой природы, откинув предрассудки, стереотипы о подарках и деньгах. Не висни, не висни. Очнись! Продолжаем собираться.
На часах начало десятого вечера. Одета, причёсана, накрашена. За окном темно. Дом наполнился привычным шумом вернувшихся с работы. Надеваю туфли, куртку. Кручусь у коридорного зеркала. Хорошо. Очень хороша. Брызгаю любимые духи в лиловом квадратном флаконе с массивной крышкой Valentino. Оооо, этот пленительный аромат, м-м-м-м-м-м. Надо прилечь, хоть на полчаса, прилечь. Совсем будет грустно, если срубит посередине свидания. Ставлю будильник на часах на 22:30, аккуратно ложусь на спину, приподняв волосы и уложив их, дабы сохранить объёмную причёску с крупными локонами. Он всё равно опоздает. Всегда опаздывает. Глубоко вздыхаю. Сон моментально уволакивает в глубокую тьму.
Вскакиваю, смутно воспринимая звучание, вибрацию телефона. Это не будильник. Чёрт! Это не будильник. Хватаю телефон. Нет сигнала. Выбегаю в коридор, зажигаю свет. Бляяяяяяядь! Ёбанный пиздец 23:05. Ебать меня в жопу, проспала. Пять пропущенных от Кулибина и смс. Пусть он ещё здесь. Пусть он ещё здесь. Перезваниваю.
– Привет.
Улыбаюсь.
– Ты уже подъехал? Не слышала звонка, была в ванной.
– Да.
По голосу улыбается.
– Спускаюсь.
– Стоишь у подъезда?
– Да.
– Бегу, бегу.
Дыши, дыши. Он здесь. Он здесь. Это главное. Остальное нюансы. Мутным взглядом смотрю на себя в зеркало. Трусики-стринги смотрятся эротично. Подкручиваю свои соски. Дурочка, под курткой не видно. Оставлю открытой. Поправляю ворот. Губы в лифте подкрашу.
Захожу в лифт. Зараза, всё ещё сонная. В голове туманность. Мозги полностью off. Наслаждайся, киса, наслаждайся, отсутствием мыслей и озабоченности. Распахиваю дверь подъезда громко, вопреки ожиданию. Быстро выбегаю на середину площадки перед подъездом, подталкиваемая неведомой мощной силой под задницу. Попадаю прямо в свет фар его машины, стоящей в двадцати шагах от меня. Фары слепят. Пытаюсь разглядеть хоть что-то. Бесполезно. Грациозно по одной линии иду к его машине. Он стоит возле неё в своей привычной позе «руки в карманах джинсов». Да, он заводит меня. Заводит! Хочу его. Останавливаюсь напротив него, смотрю кошачьим малиновым взглядом, сдерживая улыбку, отчего она имеет сакральный смысл. Он рад. Он озадачен. Ему нравится мой наряд.
– Поехали?
– Поехали.
Садимся в машину. Рассматриваю его. Его нос, крупный и аккуратный, похожий на орлиный, скулы. Держи себя в руках. Монгол, как есть Чингисхан. Генетика. Генетика. Твоя генетика влечёт тебя к нему.
– Прекрасно выглядишь.
– Спасибо.
Ухмыляется.
– Едем на Воробьёвы?
– А-га.
Специально разделяю слоги.
Какая разница давно он ждёт или нет. Важно, что мы мчимся гулять вдвоём в самое романтичное место мегаполиса.
– Ты всегда мало разговариваешь?
Играю лицом.
– Наслаждаюсь дорогой, твоим обществом, ночью.
Сдержанно улыбается. Чувствую, что мы доверяем друг другу, проникаем друг в друга, при этом сохраняем личные границы.
– Почему именно я?
– В смысле?
Сдерживаю желание насторожиться, включить анализатор.
– Ты захотела покататься и выбрала меня.
– Доверяю тебе, есть темы, которые хочу обсудить с тобой. Ночь идеальное время. Плюс люблю ночь.
Сладко потягиваюсь в кресле, выгибаясь грудью вверх. Он напрягся. Он, он возбуждёёёён. Ага, он возбуждёёёёёён. Здорово!
– Приехали. Куда пойдём?
– Ого, сколько народу.
– Пятница вечер.
Зануда.
– Куда-нибудь, прямо.
Мы выходим из машины. Идём молча. Беру его за руку. Он отвечает. Смотрит на меня грустными глазами. Улыбаюсь.
– Каблуки.
Он вздыхает. Его лицо расслабляется. От него веет теплом, надёжностью, умиротворением. Ему хорошо. Пылаю. Рада, что ему хорошо, он спокоен. В области сердца разливается приятное тепло, ниже пархают быстро-быстро бабочки, ещё ниже побежали божьи коровки. Подхожу к перилам набережной ограды, поворачиваюсь к нему, подсгибаю одну ножку, опираюсь локтями.
– Сейчас бы по фоткаться…
– Темно, ничего не видно.
– Даже на твоём телефоне?
Кивает.
– Ну ладно, в другой раз.
Он берёт меня за локоть, аккуратно двигает в сторону. Лихой байкер подруливает к своим.
– Любишь мотоциклы.
– В каком смысле?
– Ездить и вообще.
– Есть анекдот про мотоциклистов.
Внимательно слушаю.
– Зачем с вами знакомиться, если каждый год новый. Про чоперов и спортивных.
– Аааааа, поняла (Улыбки, улыбка, улыбка).
– Пойдём?
– Куда?
– На лавочку. Колено болит. Долго ходить и стоять трудно.
– Да, да, конечно. Вон аллейка приятная.
– Самую тёмную выбираешь.
Смеюсь.
– Конечно. Соблазнять тебя.
– Так уж и соблазнять.
Мы оба увлечены друг другом. Улыбаемся, часто смотрим друг на друга, в глаза, молчим. Он заботливо поправляет траекторию движения.
– Тебя всегда так сносит или это из-за каблуков?
– Сносит? В смысле?
– Не важно. Забей.
Пожимаю плечами.
Усаживаемся на лавочку.
– Нравится твоя вот эта толстовка с оранжевым и белым мелким рисунком. Отлично смотрится с твоими вельветовыми чёрными джинсами.
– А, эти. Давно покупал. Ноские. Уже протираются.
Улыбаюсь. Сажусь в пол оборота, кладу лицо на руку, перекидываю волосы в сторону и вниз, что бы спадали каскадом. Смотрю на него.
– Выпрямись.
Берёт меня за плечи, выпрямляюсь.
– Почему?
Он вздыхает. По-отечески прижимает к себе. С ума сойти, как стучит у него сердце, ещё чуть-чуть и выпрыгнет из груди. Глажу его по груди ладонью, концентрируюсь на биении его сердца, еле заметно дышу.
– Прошло… странно… прошло…
– Что прошло?
– Да, так. Гипертоник.
Улыбаюсь.
– Меньше стучит?
– Меньше.
Болтаем обо всём подряд. Он шутит, я смеюсь.
– Ты умная девочка, что тебя занесло в госболото?
– Во-первых, попросили и нужна. Во-вторых, после той адовой жести в Апостоле, больше никогда нигде столько пахать, сколько там ни за какие деньги не буду!
– Ещё больше, чем здесь?
– В разы! 14 часов в сутки без выходных и отпускных, в итоге слегла.
– Беречь себя надо. Не везде так, и ты сама себя загоняешь.
Фырчу на него.
– Ты мило морщишься, когда злишься. Не морщи лобик.
– Да, есть такое.
– Он на тебе ездит.
– Кто, Шеф?
– Да. Все это видят.
– Пусть видят. Всему своё время.
– Как знаешь.
– В конце – концов на панель пойду.
Плюхаюсь на спинку скамьи, складываю руку на груди, надуваю щёки.
– Думаешь, там пахать не надо?
Вопросительно смотрю.
Громко смеётся.
– Ещё как надо!
– Давай, сменим тему.
– Первая начала.
Играю лицом. Молчу.
– Обиделась.
– Нет. Думаю.
– О чём?
– О танцах. Люблю танцевать. Танцы дали красивые ноги, изящную фигуру.
– А грудь?
– В смысле?
– Там все грудастенькие.
– Мне моя нравится, маленькая и аккуратненькая.
– Про другое.
– Тебе грудастые нравятся?
– Не особо.
Улыбаюсь.
– Как у тебя глазки заблестели. Пожар.
Он рассказывает о себе, своём детстве, отрочестве, юности, увлечении компьютерами с раннего детства, что всегда знал, чем займётся. Рассказывает, когда переехал в Москву. Воздерживаюсь от комментариев, дивлюсь схожести пути и мотивах переезда в столицу. Обсуждаем мороженное и еду. Со стороны кажусь себе звонкой, громкой, взбалмашной.
